Эльвира с детства мечтала о принце. Не о сказочном, разумеется, а о самом настоящем, с титулом, состоянием и блестящим будущим. Её сводная сестра Агнес, младшая и ослепительно красивая, казалось, родилась под счастливой звездой, притягивая восхищённые взгляды без малейших усилий. Эльвира же, с её неправильным, как она считала, носом, чувствовала себя вечной тенью на этом празднике жизни.
Их мать, недавно вышедшая замуж за, казалось бы, состоятельного вдовца, уже строила планы. Бал в честь дня рождения герцога был тем самым шансом, который нельзя упустить. Все лучшие семьи королевства будут там, включая, по слухам, и молодого принца. Но когда её новый супруг скоропостижно скончался, оставив после себя не состояние, а гору долгов, отчаянное положение лишь обострило её расчётливость.
— Красота, моя дорогая, — говорила она Эльвире, разглядывая её профиль при свете лампы, — это не дар судьбы. Это капитал. И его можно… приумножить.
Идея пластической операции, рискованная и дорогая по меркам их круга, была выдвинута именно матерью. Она видела в этом не прихоть, а стратегическое вложение. Превратить старшую дочь из невзрачной, с её точки зрения, девушки в сияющую невесту, способную очаровать принца и вытащить всю семью из финансовой пропасти, — игра определённо стоила свеч. Долги, оставленные покойным отчимом, давили на них, и времени на долгие ухаживания не оставалось.
Эльвира, чьё тщеславие и жажда признания долго боролись со страхом, в конце концов согласилась. Мысль о том, что она сможет наконец затмить Агнес, что все взоры на балу будут принадлежать ей, перевесила все сомнения. Операция казалась волшебным ключиком, который откроет дверь в другую жизнь — жизнь, где её не будут сравнивать с сестрой, где она сама станет эталоном красоты.
Дни перед процедурой были наполнены нервным ожиданием. Мать, отложив траур, активно искала самого искусного и, что немаловажно, discreet хирурга, способного выполнить работу безупречно и без лишней огласки. Агнес же, добрая и беспечная, лишь смущённо наблюдала за этой суетой, не понимая, почему её сестре так необходимо что-то менять в себе.
Наконец всё было решено. Заплатив огромную сумму из последних сбережений, мать сопроводила Эльвиру в частную клинику. Лёжа на операционном столе, девушка думала не о боли или рисках, а о грядущем бале. Она представляла, как войдёт в зал, как замерцет музыка, как принц, поражённый её новой, идеальной внешностью, пригласит её на танец. Этот образ был так ярок, что заглушал всё остальное.
Теперь, с повязкой на лице и сердцем, полным надежд, Эльвира возвращалась домой. Ей предстояло пройти через недели восстановления, скрываясь от посторонних глаз, чтобы затем явить миру своё преображение. Мать подсчитывала в уме оставшиеся средства, которых едва хватит на достойные платья для дочерей, и строила новые планы. Бал приближался, и ставки в этой игре за будущее становились всё выше. Всё было поставлено на кон — репутация, последние деньги и судьба самой Эльвиры, чья мечта о принце вот-вот должна была столкнуться с суровой реальностью большого света.
