Линда уже не помнила, когда в последний раз с радостью шла на работу. Каждый день начинался с одного и того же — ледяного взгляда Брэдли Престона и его язвительных замечаний. Её идеи он называл наивными, усердие — попыткой выслужиться, а молчаливое терпение — признаком отсутствия амбиций. Мысль об увольнении витала в воздухе всё чаще, становясь почти осязаемой. Но долг, ответственность, а может, и остатки гордости заставляли её отложить решительный шаг. Именно поэтому, скрепя сердце, она согласилась на эту совместную командировку.
Самолёт должен был стать для Линды временной передышкой — несколько часов без прямого контакта с начальником. Она устроилась у иллюминатора, надеясь на тишину. Но судьба распорядилась иначе. Резкая тряска, тревожные крики, оглушительный грохот — и привычный мир рухнул в одно мгновение. Хаос, боль, а затем… непривычная тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя.
Очнулась она на песке, с солёным вкусом крови на губах и туманом в голове. Первое, что она осознала — пронзительная боль в плече и рёбрах. Второе — кроме шума волн и криков чаек, доносился ещё один звук. Стоны. Неподалёку, среди обломков, похожих на гигантские спички, копошилась знакомая, ненавистная фигура. Брэдли Престон. Его безупречный костюм был порван, лицо покрыто ссадинами и грязью. В его глазах, обычно холодных и уверенных, читался тот же животный ужас, что и у неё.
Они были одни. Бескрайний океан, полоса песка, густая стена непроходимой зелени позади — и больше ничего. Ни спасателей, ни признаков других выживших, ни намёка на цивилизацию. Все её страхи, обиды и злость вдруг показались мелкими и незначительными на фоне этого нового, пугающего мира. Её мучитель и жертва оказались в одной лодке, точнее, на одном клочке суши, затерянном в бескрайних водах. Теперь им предстояло выжить. Им двоим.
